Два часа спустя Ночь Семи Ветров вышел из кабинета директора Феникса. Переговоры с Фениксом, хотя и сопровождались некоторыми сложностями, благодаря присутствию Огненного Танца прошли достаточно гладко, и результат оказался вполне удовлетворительным.

Пока Ночь Семи Ветров беседовал с Фениксом, Огненный Танец сидела тихо в стороне, внимательно слушая их разговор. Она вела себя очень сдержанно: не вмешивалась с комментариями и не заступалась за Ночь Семи Ветров. Однако её присутствие, хоть и незаметно, оказывало влияние на Феникса, косвенно помогая Ночи Семи Ветров.

Феникс безмерно любил свою дочь, и, принимая решения, всегда неосознанно думал о её благополучии. Поэтому, ведя переговоры с Ночью Семи Ветров и стремясь принести пользу силе душемастеров Города Пламени, он также учитывал счастье и будущее своей дочери Огненного Танца. Ведь Ночь Семи Ветров — возлюбленный его дочери и, кроме того, святой сын Храма Души, человек высокого положения. Если дочь выйдет за него замуж, она неизбежно станет частью Храма Души.

Если Город Пламени сможет через Ночь Семи Ветров примкнуть к могущественному Храму Души, это принесёт огромные выгоды как самому городу, так и Огненному Танцу. Однако предложение Ночи Семи Ветров о присоединении Города Пламени к Храму Души, хоть и заинтересовало Феникса, не получило от него немедленного согласия.

Ведь решение о судьбе огромного Города Пламени не может приниматься одним человеком. Хотя Феникс был правителем Города Пламени, директором Академии Пламени, главой клана Огня и самым сильным воином в городе, обладая огромной властью и силой, определяя направление и будущее город�... Для продолжения чтения, пожалуйста, войдите в систему: